Дорога за горизонт. Где ты, враг мой? - Эйрик Годвирдсон

– Может, вам чем помочь, лорд? Что-то нужно?

– Вина кувшин, – хмыкнул Кальбар. – И тишины!

Ну что ж, в самом деле – отдохнуть, а там и решение всех бесконечных дел назреет. Время еще есть… кажется.

Глава 4. Праздник жизни

– А как вообще у наших соседей коронация проходит? – любопытствовал Иморсон, когда северная делегация уже подъезжала к городу. – Власть же, по идее, всякому правителю должны вручить боги, я правильно понимаю?

– Ну, наверное, да, – поразмыслив, произнес Амир. Он тоже не знал, что ответить своему спутнику.

– У нас обычно как – тот, кому положено быть конунгом, либо получает право на главенство над народом из рук уже выбранного богами предыдущего правителя – вот как ты, Имбар. Или же – как совсем-совсем давно было, мне отец сказывал – если линия наследования прямая обрывалась, и преемника не было назначено самим прежним правителем, то его выбирали Слушающие Хранителей. По идее – у гаэльцев сейчас тоже… неясно. Их король взял право на корону в бою же. Значит, в любом случае нужно одобрение богов, так?

– Ну, выходит, так. Только, Хирре, я знаю не больше твоего, – развел руками Амир. – Ты не смотри, что я с ними только и делаю, что меды гоняю, я еще очень и очень многого не знаю о здешних жителях, поверь! Такой древний народ, полностью узнать их за неполный год я бы никак не смог.

– И то верно, – покачал головой сын ярла. – Я вон уже семнадцатую зиму тут коротаю, а и то…

– Увидим, в общем! Чего гадать! Затем и едем, – оборвал беседу Хакон. – Вон мост уже, не успеете оглянуться, как в город въедем, и скоро наболтаетесь со всеми так, что язык отваливаться начнет!

Олло тихо хихикнул в кулак, но комментировать не стал.

Северяне подстегнули лошадей – все же всем, как ни скрывали они это друг от друга, было любопытно – как все обставят?

Обставили, надо сказать, с размахом необычайным. Амир смотрел по сторонам – и понимал, что те же эллеральцы и то не нашли бы, к чему придраться. Город сиял. Город был прекрасен. В глазах рябило от красного и золотого – цветов клана Мааркан. Множество флагов и штандартов полоскались по ветру всюду – легкие прозрачные шелковые и тяжелые, густо расшитые, из плотных сложных тканей. Их дополняли украшения из зеленых – по сезону еще рановато, если честно, и не иначе, как в тепле нарочно держали их заранее – веток, перевитых лентами, всюду горели факела и светильники, в окнах домов побогаче маячили горшки с цветущими гиацинтами, этими же цветами украсили свои наряды попадающиеся иногда по пути богатые горожане. По площади расхаживали ярко наряженные коробейники – раздавали прохожим просто так ватрушки, бублики, берестяные кульки орехов в меду или мелкие сувениры «в честь сиятельного Императора». Тут же, на площадях – готовили помосты для музыкантов, таскали дрова для костров, расставляли столы для угощений, сооружали очаги – на них будут зажариваться целиком туши, бараньи и бычьи, а то и оленьи.

Всюду царило радостное возбуждение, густое, как медовый взвар, и воздух, пропитанный им, можно было пить, зачерпнув рогом, как натуральный эль – и точно так же захмелеть только от чужой радости, ожидания праздника и предвкушения веселья.

Амир потряс головой, мысленно обратился к Льюле:

«Ты все точно так же это воспринимаешь – или еще ярче?»

«Ярче, Амир, намного!» – рассмеялась так же мысленно драконица. – «Что ты думаешь, у меня вибриссы то и дело вздрагивают? Уж не знаю – то ли прижать их, то ли наоборот – мысли и чувства вокруг такие вкусные, но уж больно много их!»

Теперь рассмеялся Амир – уже вслух.

Встречающие отнесли это на свой счет – но не слишком-то и ошиблись. Молодой конунг был рад новой встрече, тем более что встречать его вышли обе принцессы с сопровождением. Это, конечно, настраивало на церемонный лад, и душевные объятия оттого откладывались, но ничто не мешало преклонить перед Айду колено, коснуться губами ее ладони – и получить в награду приветственный легкий поцелуй в лоб. И как бы ни было внимание Имбара поглощено созерцанием ее красоты – Айду и в самом деле была настолько хороша в новом праздничном наряде, где переплетался алый шелк пышных рукавов и индиговый бархат с изумрудным переливом, что дух захватывало – от внимания не ускользнул и одобрительный гул голосов собравшихся, наблюдавших эту сцену.

«Кажется, уже давно ни для кого не секрет, что принцесса более чем благосклонна к тебе» – прокомментировала Льюла, меж тем также приветствующая всякого, кто желал выразить ей свое почтение. В здание драконица за своим всадником не пошла – «Там и без меня будет не повернуться», но весьма удобно устроилась в поставленном нарочно для нее шатре близ дворца, где не было недостатка в компании и угощении.

Люди и элро же проследовали под крышу.

– Все так красиво нарядились, что я никого почти не могу узнать, – шутливо пожаловался Амир, когда они прошли во дворец.

– Не обманывай, – погрозила пальцем ему Айду, а Кира только хихикнула:

– Если что, аргшетрон, можешь спрашивать у меня или вот у сестры – познакомим заново!

– Ну, я думаю, до такого не дойдет, – посмеялся и Амир. – Но должен же я был как-то отметить, что все столь ослепительно хороши, будто из сказок и преданий прямиком вышли! Кира, тебе безумно идет этот бледно-золотой цвет! Ты – точно рассветный луч, а Айду ровно в краски заката ветреной и холодной поры облачена, глаз не отвести!

– Это ты еще мою ма, то есть, королеву Мааркан Ла Гаэль, не видел, – вздохнула Кира счастливо. – Я ее тоже не помню такой чудесно прекрасной, даже с парадных портретов!

– И даже на свадьбе с нашим отцом королева Айлла держалась куда как более зажато, оттого да, пожалуй, сегодня она, в самом деле, куда как более хороша, чем даже тогда, – подтвердила Айду. – Киры еще не было, а я помню, и это в самом деле так.

– Айду, с тобой все равно никто по красоте не сравнится, – шепнул на ухо ей Амир, и старшая принцесса явственно расцвела от этих слов, хотя снова в шутку погрозила пальцем.

За светской болтовней они незаметно влились в общую массу народа в Главном Зале.

Сколь бы Амир не был занят беседой, а все же по сторонам он смотреть успевал. И натурально чуть не подпрыгнул от удивления, столкнувшись буквально нос к носу со жрецом в непредставимо пышном и богатом, но при том невероятно странном облачении – сверху нечто ослепительно-алое с белым, вычурно отделанное серебром, а нижний слой одежды – черный, сумрачный, непроглядный, как предзимняя ночь. И Амир его почти мгновенно узнал. Юэнн, жрец из затерянного в лесах южных гор святилища Крэссан-на-Лиа, отшельник, почитающий Зора, побратим Тирна и Мэла – один из тех, у кого Амир учился совладать со вторым своим обликом. Молодой конунг во все глаза уставился на жреца. Тот же не подал виду, что узнал в ответ – только с непроницаемым лицом поклонился и произнес:

– Доброго праздника, аргшетрон. Доброго праздника и вам, принцессы и добрые господа.

– Это же… – Кира, к слову, тоже опознала встреченного. – Ну, отец и дает! Ох! Кажется, я начинаю уважать папу гораздо сильнее, чем прежде!

Амир усмехнулся. Ну, вот и разгадка-ответ на тот вопрос, которым задался сын Имора. Вот кого, значит, позвал король Мааркан для того, чтобы назвать свою власть – данной богами.

– Равнинников ждет неприятный сюрприз, – хмыкнул, выныривая неведомо откуда, Гилри, лорд Конрэй, и тут же ловя Киру за руку. Он был неотразимо хорош сейчас, в изысканном наряде и со вплетенными в темные пряди золотыми нитями, и явно прекрасно это осознавал, буквально наслаждаясь чужими взглядами. Широкая улыбка и искристый блеск по-морскому светло-синих глаз явно свидетельствовали о великолепном настроении молодого лорда.

– А? – не понял Амир.

– Ну видел, нет? Друид, – горный мотнул головой в сторону, куда удалился Юэнн. – Жрец Зора! Олений череп-подвеска из черного железа на груди, на пальцах перстни с кровавыми гранатами, черная лейне под традиционной бело-алой накидкой… клинок с костяной рукоятью на поясе, опять же. Поверь, ты не слишком хочешь знать, чья это кость!

– Я знаю, Гилри, – тихо произнес Амир. – А что дела равнинным до горного капища и его обитателей?

– Гончие же. Равнинники их боятся вусмерть, сейчас ропщут, мол, как Зора начали славить везде – так и житья от них